Охотник

Никто не знает, как он попал в наш волшебный лес. И уж тем более никто не знает, какая-такая гадина шлепнула ему визу. Но тем не менее. Он пришел.

***

И сразу же предстал перед серьезной проблемой – а на кого, собственно, тут охотиться? На лисичек? Их, конечно, до фига, половину из них стоило бы перестрелять, чтобы не портили генофонд, но за убитую лисичку в нашем волшебном лесу можно с легкостью получить в рыло. А в рыло охотники совсем не любят. Они любят развалиться на шкуре возле камина и курить карибский табак, и здесь даже я согласна, что это куда приятнее…

Тогда находчивый гость решил охотиться на то единственное, что в нашем волшебном лесу не охраняют. На чувства…

Нет, по большому счету, чувства нигде не охраняют, но в реале за убитое чувство можно легко схлопопать в рыло, а в рыло, как я уже говорила, охотник совсем не хотел…

***

Первой, кого убил охотник, была как это ни парадоксально – Надежда.

Она лежала на свежей весенней траве, пытаясь подняться, а из ее огромных черных глаз текли слезы. Второй выстрел был гуманным.

И вот тогда что-то произошло. «Больше никогда», - решил охотник, перестрелявший половину слонов в центральной Африке, - «Никогда! Только снотворным и для зоопарка. Чтобы детишек порадовать».

Выбросил разрывные пули, закупил барбитураты и построил много просторных клеток по периметру своего участка…

Только давайте не будем демонизировать охотника, ладно? Нельзя не признать, что большинство чувств в виварии охотника чувствовали себя более чем удовлетворительно. Кормил хорошо, клетки чистил ежедневно, даже газеты выписал на тот случай, если кому вдруг неожиданно интересно станет, кто тут у нас теперь новый премьер-министр. Так что чувства особенно не жаловались. Любопытство не расставалось с подшивкой прессы за месяц, Страхи размножались лучше, чем на свободе, а Тоска – так та вообще расцвела пышным цветом и пахла в сумерки жасмином.

Охотник знал, что свои чувства нужно беречь. Поэтому заказал по каталогу много книг, где про это писали. Ничего, правда, не понял, но ведь главное в этом деле - желание. А Желание у охотника было. Он поймал его возле Заброшенной Чащи полторы недели назад...

В общем, охотник завел себе специальную тетрадочку, аккуратно написал на титульной странице: «Поведенческие особенности чувств в условиях неволи» и тщательно разрабатывал схемы питания и еще какие-то схемы – тут, вы уж меня простите, я вам точно не скажу, поскольку не специалист. Но это неважно. Главное, что наш охотник на какое-то время с головой погрузился в научно-исследовательскую работу, а по ночам уже видел себя, произносящего триумфальную речь в черном смокинге со скандинавской трибуны.

Правда через месяц-другой охотник по неопытности проспал ожидаемый момент, когда Нежность превратилась в Привычку, и с тех пор его исследовательский энтузиазм несколько поутих.

***

А однажды он вернулся домой с рыбалки и увидел на своем крыльце Одиночество, которое что-то прятало за пазухой.

- Здравствуй, - говорит охотник, - Одиночество, Новый год… Чем обязан?

- А я, - отвечает, - пришло и буду у тебя жить. Тут у тебя клетки теплые, кормишь по слухам вкусно, да и мне на старости лет скитаться как-то не с руки. Пора, знаешь ли, осесть, образумиться что ли…

- Не, - машет головой охотник, - мы так не договаривались! Сначала силки, капканы, борьба и азарт, а уж только потом – осесть и образумиться, ага?

- Да ну, - надуло губы Одиночество, - а смысл? Результат известен заранее, а бегать от тебя мне как-то лень… О! Кстати…

Тут Одиночество вытащило наконец руку из-за пазухи, и охотник увидел крошечный пушистый комочек с трогательным розовым носиком и кисточками на ушах.

- Что это? – поинтересовался охотник.

- Это – Лень… Держи, только аккуратнее – она ведь еще совсем кроха.

Охотник взял Лень на руки, и та незамедлительно лизнула его в нос шершавым язычком.  

Охотник растерянно огляделся по сторонам. Из своей разукрашенной целующимися голубками и обнимающимися стариками клетки ему подмигнуло Умиление. И послало воздушный поцелуй...

Взглянул охотник на крошку-Лень и вдруг подумал, что гоняться за Одиночеством он и вправду не станет. Это ж неделя по болотам – разве можно оставить свою малютку одну на такой длительный срок?

- Ладно, обойдемся на этот раз без экшна, - говорит он Одиночеству, - вот пустующие клетки. Выбирай, какая нравится.

Одиночество придирчиво огляделось:

- Ну, вот эта вроде ничего. Кровать широкая, занавесочки белые, столик, скатерть, самоварчик. Уютно… Тут кто-то жил?

- Счастье, - ответил охотник.

- А сейчас оно где?

 Охотник посмотрел на небо и вздохнул.

- Ясно, - кивнуло Одиночество, - ну тогда я тут поселюсь, если не возражаешь.

Хозяин только плечами пожал, мол – да селись ради Бога.

Так и зажили.

***

А жители нашего волшебного леса со временем к охотнику привыкли. И даже почти полюбили. За исключительную полезность. Вот где еще можно прийти и за просто так взять большой кусок Патологической Ненависти, я вас спрашиваю? То-то же. Нигде. А ведь без Патологической Ненависти крайне затруднительно отравить соперницу мухоморами, даже если эта стерва уже давно не заходила к охотнику за кусочком Совести.

Ну и для розыгрышей полезно. Вот подбросишь, скажем, скарабею шарик Гордыни, так тот облепит его со всех сторон говном, наверх заберется и орет – я, мол, священное сверх-животное, ну-ка все быстренько пали ниц, жалкие слуги Сета… Забавно, что ни говори…

***

Вот такая история об охотнике, который поймал все чувства, кроме разве только Любви. Впрочем, Любовь он однажды поймал тоже. Но та отгрызла себе лапку и сбежала. Так и бегает до сих пор где-то по нашему волшебному лесу свободная. Но хромая.