Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

Девочки.

Ну, я вас тоже поздравляю.
Желаю вам пожизненной любви в радиусе 500 километров.
Или - 500 метров, хуй с ним, будем реалистами.
Отпразднуйте так, чтобы ух.
А мы с миленком поехали к Нике.
Потому что сил больше нет.
Залезу под какой-нибудь бензовоз на оккупированной арабской территории и немного посижу в тишине и покое.
С праздником вас, сосестры.
Люблю, целую, Саша.

Стритрейсеры

Пляшут на Солнце протуберанцы, зло прекословит благу.
А у гишпанцев — гордость, гишпанцы злу отвечают: не-а!
Где-то кому-то камень на шею — и в ледяную влагу.
А надо всею Гишпаниею безоблачное небо.
М.Щербаков, "Райцентр"


Мафусаил позвонил в полночь.
- Привет, - говорит, - не спишь?
- Привет, - отвечаю. - Не-а, не сплю.
- Хорошо, - вздыхает. - Ладно, пока. Привет Богдану.
И трубку кладет.
А я сижу, диалоги мучаю.
В половине второго звонит Мафусаил.
- Привет, - говорит, - не спишь?
- Привет, - отвечаю. - Не-а, не сплю.
- Хорошо, - вздыхает, - я запрещаю тебе спать. Ладно, пока. Привет Алешеньке.
И трубку кладет.
А я сижу, добиваю измученные диалоги выстрелом в затылок.
В четыре звонит Мафусаил.
- Какой код у тебя в подъезде? - спрашивает.
- Двадцать шесть, - отвечаю.
- Ладно, пока, - вздыхает Мафусаил, кладет трубку и звонит в домофон.

Вошел, огляделся, сел и кофе пьет.
- Как вы? - спрашивает.
- Хорошо, - отвечаю, - корову вот купили, лисапед, Алешенька стишок выучил про бычка... Алешенька, расскажи.

Алешенька рассказывает, а я пошла куриное филе жарить в четыре утра. Гости же.
- А ты чо приперся-то? - спросил Алешенька, слезая с табуретки.
- Я, - посветлел бородатым лицом Мафусаил, - кино посмотрел. Эротическое. Там два друга и девушка. И я сразу о вас вспомнил.
- А, - обрадовался Алешенька.
- Так что пошли на улицу, - скомандовал Мафусаил.
- Там холодно! - возмутилась я.
- Это совершенно необходимый экзистенциальный опыт, - улыбнулся сквозь сталь в голосе киноман, и возразить было нечего.

Ну, я плиту выключила, и мы пошли.
А там:
Collapse )

Прасуп

Этой ночью я проснулась в холодном поту. «Выйди на кухню и возьми нож», - приказал голос в моей голове, и противиться ему не было ну никакой возможности.
«Что дальше, господин?», - спросила я у голоса, зачарованно наблюдая, как падающий в кухонное окно свет далекого башеного крана зловеще отражается от затупившегося лезвия. «А теперь», - прошептал голос, - «ты достанешь из холодильника свежее сочное мясо и приготовишь суп-харчо, дрянь».
Варкалось Светало.
Я подумала, что вот интересно, а если разбудить Стоечко в пять утра жрать суп, он обрадуется, что я забочусь о нем круглосуточно? Но голос в голове сказал, что не факт, а с голосами я не спорю, если кто еще не понял. Тем более, что риса в харчо было с гулькин нос, и все равно надо было ждать, пока он пропитается, разбухнет, настоится, отслужит в армии и устроится на завод водителем трака. «Увидимся позже», - сказала я супу и вернулась в супружескую постель трепетная с нежной кожей на внутренней стороне бедра.
Новый день ворвался в распахнутую балконную дверь бодрыми летними позывными «Что за пидар разбросал по парковке строительный мусор?». Я, потягиваясь, вышла в кухню. Рис настоялся. Он альпийской вершиной торчал из кастрюли, нависал над моей головой и подозрительно спрашивал: «Партизанен?». Харчо больше не было. Только грязно-снежный рисовый Монблан, облепленный базиликовым мхом и валунами из говядины, орешков и чернослива. Я заплакала.
- Доброе утро, - неуверенно сказал Стоечко.
- Прости меня, - зарыдала я.
- М? – хлопнул глазами Стоечко.
- Я все испортила, я гадкая, гадкая..., - и пальцем в сторону кухни тычу.
Стоечко сходил на кухню, оценил мастшаб трагедии, вернулся, присел рядом на кровать, погладил меня по голове и доверительно прошептал:
- Любимая, отпусти меня посрать, почистить зубы и принять душ. А после этого я вернусь и убедительно докажу тебе, что ты – лучше всех на свете. Чо скажешь?
- Ладно, - всхлипнула я, - посрать отпущу. Дело богоугодное.
- Думаешь? – поморщился Стоечко. – Я же все-таки не на могилу врага...
- Ничего, - говорю, - если враг долго будет сидеть на берегу реки, рано или поздно мимо него проплывет твое говно.

Вот такая глубокая мораль может родиться из казалось бы простой кулинарной истории. Удивительное рядом. Здравствуйте.

Доброе утро

Я тут внезапно вспомнила, что забыла. Я забыла рассказать вам прекрасное.
Едем из отпуска. Везем с собой двух плюшевых обезьянок, каждая размером с орангутанга-акселерата, девочку Еву и еще одну девочку, чье имя слишком известно, чтобы упоминать его всуе. Посему мы скроем девочку под тусклым ником Шоколадный Запас России. Ехать далеко и очень долго, ибо Шоколадный Запас России недавно получила права, осознала, что на дорогах полно изящных брюнеток долбоебов и внимательно следит, чтобы стрелка спидометра не превышала отметку «90». Мы со Стоечкой меняемся каждые три часа, поскольку рожденные летать ползать не обучены и дико раздражаются при виде двузначных чисел.
- Населенный пункт, - светски замечает Шоколадный Запас России.
Стоечко скрипит зубами и сбрасывает скорость до шестидесяти.
В придорожных кустах отчаянно плюется затаившийся отряд ДПСников (не в смысле damage per second, о возлюбленные мои сыны Азерота, а пошлый дорожный патруль).
Я уважительно смотрю на Шоколадный Запас России.
Шоколадный Запас высокомерно улыбается левым уголком рта.
Добрый Стоечко начинает отчаянно подмигивать встречным машинам, предупреждая, что в кустах по ходу движения прячется Бабай. Вот тут – внимание, важный момент. Я обычно подпускаю встречные машины поближе, чтобы на благодарно поднятую лапку своей лапкой помахать – мол, дорожное братство форевер тугеза. А Стоечко, как правило, маякует автомобилю, едва появившемуся на горизонте. И вот, значит, появляется что-то на горизонте, Стоечко тычет в дальняк, видит ответный сигнал и расплывается в благородной полуулыбке. Что-то на горизонте приближается и приобретает до боли знакомые формы и расцветку.
- Гаишники, - шепчу.
Стоечко бледнеет и сбрасывает скорость до двадцати.
Шоколадный Запас России нервно хихикает.
Ева спрашивает: «Кто там?».

- Ну, - неуверенно говорю, - а чо они нам сделают? Где написано, что нельзя подмигивать милым людям?
- Ничо не сделают, - уверенно говорит Стоечко и сбрасывает скорость до десяти. – Мы же наоборот. Заставляем встречные машины ехать медленнее, чем сберегаем сотни жизней.
- Ага, - говорит Шоколадный Запас России и достает айфон с намерением позвонить начальнику всепланетного ГАИ.

Патрульная машина приближается и сбрасывает скорость аналогично. «А вот теперь - пиздец», - говорит Ева внутренний голос.
Стекла на патрульной машине бодро едут вниз. Я вжимаюсь в кресло. Из окон высовываются четыре совершенно счастливых рожи и кричат «ПРЕВЕД!!!». Поднимают стекла, газуют и скрываются в крымском тумане.
Занавес.

Моя милиция.

Я вчера в авиакассы поехала, всю дорогу думая - где бы там машину оставить, чтобы не было мучительно больно ни мне, ни миру. Подъезжаю, а аккурат у входа в кассы вольно раскинулся гаишный патруль. Я останавливаюсь, бровки домиком делаю и говорю - мол, мальчики, мне бы билетик купить, а тут парковки нет, что же делать, хнык?
А мальчики покраснели и говорят - мол, давайте на тротуар, вот там вот бровка низенькая. Ну а я губки бантиком, чтоб побелели, и уже побелевшими шепчу - как так на тротуар? Это же нарушение правил дорожного движения, я так не могу, я не такая.
А мальчики покраснели уже в крымский помидор, в глаза не смотрят и вздыхают - так ну нет же тут парковки, ну что делать, мы же не виноваты. Я плечами пожимаю и на тротуар. Билеты выкупать.
А потом из касс выхожу и гляжу на патруль укоризнено. А они мне знаете чо? А они мне - ИЗВИНИТЕ, ДЕВУШКА.

Такая вот история.

Доброе утро,

некоторые дорогие киевские автовладельцы, давайте немного поговорим.
Вот бывает так, что вам нужно выехать безо всяких светофоров с крошечного аппендикса на главную. Ведь бывает? А на главной – поток транспортных средств, которые и на светофоре-то без энтузиазма тормозят, а уж рядом с нерегулируемым аппендиксом – и подавно. И вот, значит, стоите вы, стоите, седеете помаленьку, старушка вас напрасно домой ждет и прочий хардкор. Но вдруг с небес спускается ангел и притормаживает – давай, мол, мужик, проезжай. Вы чувствуете, что все ваше тело от макушки до пят пронизывает вернувшаяся вера в человечество, радостно мигаете аварийкой и еще долгие минуты двигаетесь в плотном потоке с безмятежной улыбкой на губах.
А еще бывает так: едете вы, значит, в правом ряду по главной и вдруг видите, как в аппендиксе стоит седеющий мужик, у которого уже практически пустой бензобак и напрасная старушка дома. И тут на вас с небес нисходит благодать и любовь к ближнему своему. Поток плотный, решаете вы, все равно ведь еле катимся, дай-ка пропущу человека, завтра он меня пропустит. И притормаживаете, счастливый, что вернули матери сына, а сыну – веру в человечество. Вы радостно принимаете благодарный сигнал аварийкой, ваши губы расплываются с безмятежной улыбке, и тут в ваше нежное розовое чуть забрызганное зимней грязью филе раздается требовательный сигнал позади идущего. Мол, не сезон сейчас благотворительностью заниматься, я из-за тебя шестнадцать секунд потерял, а время, как известно, не дарят. Что вы подумаете в такой ситуации? Вот и я так подумала.
Мудачье вы, некоторые дорогие киевские автовладельцы.

Семейное. Местное. Пэрэ.

Любимый муж предложил виртуальные выборы мэра города. Киевляне, проголосуйте.

Я, кстати, там тоже подшиваю, правда, мое голосование (про строительство подземных паркингов, дополнительных мостов и не менее вероятный турнир по гольфу в созвездии Тельца) осталось в далеком вчера.
роза

Тест-драйв

Приехала в «Пентхауз».

Получила десять резиновых хуев новое редакционное задание.

Так что не звоните мне, я занята читайте в следующем номере

Не забудьте купить мартовский номер Пентхауза

И ждите апрельский. Там будет много интересного, вот например... Блин, отродясь пьес не писала... Идея, заметьте, была не моя... Сами напросились, в общем.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ

(пьеса одного акта)

Действующие лица:

Водительское сиденье – создание с интересной, но нелегкой судьбой. Сами посудите – когда тебе ежедневно на голову садится чья-то задница, то твою судьбу нельзя назвать легкой даже с очень большой натяжкой.

Сиденье пассажира – мебель с ярко выраженной склонностью к неврозу. Во-первых, нескончаемая беспорядочная череда задниц, во-вторых, постоянные жалобы левого партнера… кто бы такое выдержал? Я вот – точно бы нет.

Радио – последняя реинкарнация попугая Кеши. Собственного мнения не имеет. Жизненный слоган: «что поставили, то и пою».

Ручной тормоз – в дополнительных комментариях не нуждается. Имя говорит само за себя. Говорящая, так сказать, фамилия, как завещал писатель Гоголь (кстати, у него юбилей в этом году – не забудьте поздравить!).

Сцепление – несчастный девайс с мозолями на голове.

Зеркало заднего вида – ожесточенное на весь отражающийся мир устройство, втайне мечтающее, чтобы кто-нибудь уже прикрыл его, наконец, черным крепом.

Задние сиденья – сиамские близнецы. Высокомерные создания, утверждающие, что они хранят в себе много тайн. На самом деле ни черта они не хранят, кроме завалившейся по недосмотру папки с банковскими платежками… Ох, и геморроя у хозяина было по этому поводу! А, впрочем, это уже совсем другая история.

Дверная ручка – штука потасканная. Ну, а что вы хотели? Что ни день туда-сюда, туда-сюда...

Прикуриватель – сволочь с извращенным чувством юмора.

Карбюратор – удивительная сволочь вообще без чувства юмора.


Действие первое, оно же – последнее.

Акт первый и тоже последний (сами понимаете, плохая экология, генетически модифицированные продукты – в наше суровое время нужно уметь быть благодарным и за один акт).

На сцене стоит автомобиль невнятной марки. В нем – парень и девушка. Нам их не видно, но мы-то с вами взрослые люди и прекрасно понимаем, что они там не Пушкина читают, ага?
Радио в машине с какого-то перепугу включено на спортивный канал.

Сиденье пассажира (с тяжелым вздохом): А барышне не мешало бы чуток похудеть…

Водительское сиденье: Вот ты бы молчало лучше, ага?

Задние сиденья (Зеркалу): Что там происходит?

Зеркало (демонстративно молчит)

Дверная ручка (раздраженно): Что происходит, что происходит… Положил ей руку на бедро – вот что происходит!

Сцепление (жалобно): Что – опять?

Радио (бодро): А на поле уже появились наши игроки!..

Задние сиденья (к Радио): Включи музыку, придурок.

Радио (как обычно, не обращая внимания): А в белых трусах…

Зеркало (вздыхая): В зеленых. Сатиновых. В мелкий горошек.

Дверная ручка (ехидно): Интересно, он их меняет когда-нибудь?

Сцепление (печально): Неужели нет других мест?

Зеркало (поддакивая): Конечно! Ну есть же квартиры, кровати, лифты, самолеты, поезда, туалеты, наконец!

Задние сиденья: Да заткнитесь вы! Дайте посмотреть спокойно!

Радио: Ой-ой-ой! Игра только-только началась, а уже – запрещенный прием. За такое можно вылететь с поля!.. Но, кажется, никто ничего не заметил…

Ручной тормоз (ровным голосом): Я вот не пойму… какого черта она уже пять минут сжимает меня в руке?

Дверная ручка (со вздохом): Она, видимо, слишком хорошо думает о хозяине…

Радио (возбужденно):Какая стремительная контратака!

Задние сиденья (Зеркалу): Эй! Нам плохо видно!

Зеркало заднего вида (возмущенно): Я не буду это отражать! Меня сделали в мастерской при католическом монастыре!

Прикуриватель: Этот идиотка нажала на меня коленом… Я ей сейчас нажму, бля!.. (спустя двадцать секунд, удовлетворенно) Ну и чего так орать, я не понимаю?

Радио (расстроено): Ай-ай-ай. С такой удачной позиции и – не забить?

Сиденье пассажира (обеспокоено): Черт… они перелазят на меня!

Водительское сиденье (хихикает): Не все коту масленица…

Радио: Да, видно, что ребята уже здорово подустали…

Сцепление (обречено): Девушка, тут еще две педали. Ну почему снова я?

Прикуриватель (с пола, обращаясь к Радио): Почему ты не предупредило, что будет землетрясение?

Радио (громко кричит): Нет, вы только посмотрите – он уже в штрафной!

Зеркало (тщетно пытаясь отвернуться): Господи, прости нам грехи наши…

Задние сиденья (дружным хором): Давай-давай!!!

Дверная ручка (невнятно, раздраженно): О-пять-о-на-бьет-ся-об-ме-ня-го-ло-вой-кон-чай-те-уже-фа-шис-ты.

Задние сиденья (возбужденным шепотом): Сейчас что-то будет!

Сцепление (печально): Неужели?

Радио (очень громко кричит): Опасный момент, удар… Не-е-е-ет!!!! Мимо!..

(затемнение)
(несколько секунд тишины)
(медленно загорается свет)

Сиденье пассажира (с досадой): Опять – мимо, черт бы его побрал. Три дня как из химчистки…

Водительское сиденье (сдавленным голосом): Это не люди. Это – слоны. У меня все ребра болят.

Задние сиденья (разочарованно): В прошлый раз было интереснее.

Дверная ручка (огорченно себя рассматривая): У нее вместо черепа – титановый сплав, я вам точно говорю.

Сцепление (плачет): И вместо каблуков – тоже.

Радио: Да, нелегкая ночка выдалась для наших ребят… А если учесть то, что следующая встреча будет проходить на чужой территории…

Ручной тормоз (с недоумением): Почему мы так долго стоим? Пробка?

Зеркало: Лучше бы меня повесили в туалете, вот ей-богу…

(Открываются двери, парень и девушка выходят.
Несколько секунд облеченной тишины.
Затем – недовольный голос из-под капота)

Карбюратор (обиженно): А все равно – так, как он трахается со мной, не снилось ни одной бабе…

(занавес)